?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: общество

На 7 ноября.

Сегодня товарищи отмечают свою очередную победу над народом и здравым смыслом. Ну не буду их судить их история уже рассудила, однако в последнее время замечаю тенденцию возврата. Развращают опять своей идеологией молодежь и она заражается этим вирусом "всеобщего равенства" под лозунгом Шариковых:- "взять всё да и поделить"  Глупые, думают что им достанется или надеются записаться в число делящих?! Вроде проходили это уже всё, но видимо урок не усвоен и в очередной раз возникает в голове иллюзия- "что вот сегодня и именно сейчас всё будет по другому и по справедливости"........ Блаженны верующие,  однако Евангелие надо читать, в частности 24 главу от Матфея. "Придут лжепророки и многих прельстят."
Сегодня вот такие строки родились:-
И всё из века в век
И всё из года в год.
А ручка крепче у граблей,
И всё твердее лоб.
грабли
Прочитал и готов подтвердить под присягой как свидетель всю правдивость написанного. В упомянутых литераторами местах одновременно с ними не был, но "насладиться" пришлось всей этой очевидностью воочию.  Речь тут в основном идёт про Москву которая снабжалась по "первой категории"  в каком нибудь Череповце или Тагиле всё было совсем удручающе. Думаю стоило бы сейчас этих новых страдателей о "счастливом прошлом" отправить бы туда в СССР 70-х на месяцок: например в Миасс или Кировград. Сосмневаюсь, что они бы смогли эти 30 суток там продержаться, уж слишком изнеженные они сейчас российской действительностью.


Как народ умирал и сходил с ума в советских очередях
Автор: Александр Успенский

В 1980-е работающие жители СССР в среднем тратили
четверть свободного времени на посещение магазинов и очереди. Ожидание в
очередях было важнейшей частью жизни. Но даже если советский гражданин
имел в запасе деньги на товары, которые изредка и всегда внезапно
появлялись на полках магазинов, даже если он был готов отстоять
невероятно длинную очередь, ему далеко не всякий раз удавалось купить
необходимое.

Воровство и кумовство, коррупция, которая поразила всю систему от
грузчиков и завхозов до директоров магазинов, сводили на нет любые
попытки жить лучше. Товары народного потребления можно было "достать",
их спасало то, что они не портились.

С продуктами было намного хуже, потому что их не хватало, а те, что были
в наличии и были съедобными, доставались партийным работникам (и то
далеко не всем), сотрудникам магазинов и их семьям. Простые люди
зачастую получали какие-то полусгнившие остатки. Перед советским
гражданином не стоял выбор, купить ли ему хороший дорогой творог или
плохой дешёвый творог. Он мог либо купить плохой творог, который
неожиданно "выбросили" в молочном в соседнем районе, либо остаться ни с
чем.

Благодаря архиву дневников сайта "Прожито" мы собрали впечатления
жителей СССР от очередей и скудного ассортимента в магазинах.
Большинство воспоминаний записаны литераторами, но в них переданы и
слова людей других профессий. Они видели всё своими глазами, а не на
фотографиях, как сейчас принято в соцсетях. И не в детстве, а в
сознательном возрасте.

Рассмотрим период, который сейчас считается благополучным – 1970-е и
первая половина 1980-х – легендарная эпоха брежневской стабильности.
Очевидцы рассказывают о том, как люди проводили жизнь и гибли в
очередях, ехали в Москву за покупками и ненавидели за это москвичей,
покупали должность грузчика и вели у магазинов антисоветские разговоры.







Владимир Лакшин, литературовед, житель Москвы:02.07.1971.
Мы говорим, говорим, что деревня поправилась, крестьяне стали неплохо
жить и т.п. А в Курской области нынешней весной коровы гибли от
бескормицы и снова, как после войны, скармливали им солому с крыш. «Лит.
газета» (прим. — «Литературная газета») обсуждает, как удобнее
организовать доставку продуктов на дом, «заказы» и т.п. Но это проблема
для 10, ну 100 тысяч. А проблема миллионов — как достать, хоть в драку, в
очередь — мясо или колбасу. В Куйбышеве, говорил З., крупнейшем рабочем
городе, мяса в магазинах нет уже лет двадцать — привыкли и не просят
даже. А из Тулы, Ярославля ездят в Москву за колбасой: кооперируются 4
семьи, и каждую неделю посылают кого-нибудь покупать на всех.



05.11.1971. Рабочий с Коломенского машиностроительного завода, случайно
разговорившийся в очереди, все восхищался, как в Москве хорошо — и мясо,
и колбаса в магазинах, «а у нас — ничего». Но тут же прибавил: «Но
живем хорошо, что говорить. Масло есть, сыр бывает. Только вот свекла,
капуста и морковь нынче под снег легли. Убрать не успели — и сгнили. Ну,
что бы нас с двух заводов послать — поработали бы день-другой, и все
убрали. А на заводе потом две-три смены всегда можно отработать. Живем
хорошо. В воскресенье с женой покупаем 1 ½ бутылки красного... Жить
можно».

Игорь Дедков, литературный критик, житель Костромы:20.02.1981.
На улицах вывешены красные флаги — к съезду. В редакции сегодня
объявлено, что на дни съезда будет «удвоена охрана», т. е. будут
дежурить два вахтера. В магазинах ближе к вечеру бывает масло — «дают»
по двести граммов. Продают ливерную (шестьдесят копеек) и кровяную
колбасу; берут, но без очередей. Зато большие очереди за маслом. На бюро
Костромского райкома партии призывали к бдительности: где-то сожгли
грузовик, где-то отравили несколько коров... Шпанченко со слов своей
приятельницы, члена бюро, рассказывал об этом как актах «вредительства».

31.03.1981. В минувшую среду, в полдень мы с Никитой пошли гулять. День
был теплый, солнечный, таяло, текло, капало, брызгало, сверкало. Мы
решили спуститься к Волге и около кинотеатра «Орленок» свернули на улицу
Чайковского (). На противоположной стороне улицы у магазина стояла
очередь; у меня еще мелькнула обычная мысль: зачем? Но Никита о чем-то
спросил, я повернулся к нему, и тут раздался этот шум обвала, крик, я
оглянулся и увидел, что очередь сокрушена и разбросана по тротуару
оползнем снега и льда с крыши этого трехэтажного дома.

Можно сказать, что все случилось у нас на глазах. Суматоха, толпа,
бегущие к телефонам-автоматам люди. Я оставил Никиту стоять на месте,
сам пошел туда. Кто мог встать, тот встал. Трое женщин лежали
неподвижно, двое сидели, их поддерживали. Валялись глыбы льда. Потом
одна за другой стали подъезжать машины “скорой помощи”. На сегодняшний
день итог таков: две женщины умерли (одна была из Галича, приехала в
командировку), еще трое — в тяжелом состоянии. На следующий день
состоялся городской актив, по всему городу принялись чистить крыши,
опутали тротуары красными флажками... А очередь была за майонезом. Еще
женщины лежали и сидели на земле, еще ужас был на лицах сгрудившейся
вокруг толпы, а очередь за майонезом уже снова стояла, на всякий случай
прижимаясь к стене дома, и зрелище случившегося несчастья ее не
распугивало. Эти женщины в очереди уже успели привыкнуть к тем
неподвижно лежащим, в странных и даже безобразных позах, в мертвом
безразличии ко всем земным приличиям... Не расходились, стояли... Как
они ели потом этот майонез?


15.07.1981. В Хосте и Сочи становилось многолюднее день ото дня;
кажется, час от часу. С едой было хорошо. Должна же съехавшаяся на
морское побережье провинциальная Россия хоть месяц в году пожить
по-человечески: не стоять в очереди за пивом, брать на обед шашлык, есть
на завтрак творог, покупать в магазине на ужин сосиски и колбасу. Ну а
москвичи должны жить в привычном для себя режиме, по-прежнему думая, что
им-то жить слаще всея народа сам Бог велел — по праву прописки, по
праву полицейской пометки в паспорте.

02.01.1982. В Москве — всюду толпы, очереди, кипение. Была последняя
неделя декабря, и русская провинция брала свое. У одного из магазинов
увидел толпу, перед толпой стоял грузовик, и какой-то мужчина с
грузовика что-то кричал толпе, энергично потрясая руками. «Революция», —
весело подумал я, но подошел поближе. Мужчина выкрикивал цифры по
порядку: триста шестьдесят четыре, триста шестьдесят пять и т. д.
Магазин назывался: «Ковры». Если бы эту сцену снять кинокамерой и скрыть
магазинную принадлежность здания, то все это можно озвучить как уличный
митинг. Столько страсти и благородного энтузиазма в том мужчине на
грузовике!

16.12.1982. В очереди за сосисками слышал разговор пожилых женщин о том,
что деревенские едут в Москву за продуктами потому, что сами не хотят
работать, держать коров, овец, свиней, и вот являются в столицу на
готовенькое. Можно подумать, слушая такие речи, что это Москва готовит
масло, молоко, колбасу, а те иждивенцы непрощенно являются. На
Волгоградском проспекте у «Гастронома» видел десять автобусов из
провинции; москвичам в таком магазине делать нечего. Ничего, пусть
терпят.






Юрий Нагибин, писатель, журналист, житель Москвы:28.06.1982.
Анна Сергеевна (прим. — библиотекарь) невысокого мнения о Калязине, где
родилась и прожила всю жизнь. По виду это город нищих, говорила она, а
живут тут сплошь куркули. Кроме ковров, золота и хрусталя, их ничего не
интересует. Стоит в магазине чему-нибудь появиться, рабочие места
пустеют, весь город выстраивается в очередь. По официальной статистике
Калязин занимает первое место в стране по преступности и алкоголизму.
Это гнездо жадных, злых, вороватых, пьяных и темных людей. Число
посетителей библиотеки снизилось за последние годы вдвое: со ста
двадцати человек до шестидесяти в день. Из этих шестидесяти 90% берут
только детективную литературу. Учителя ничего не читают, нет ни одного
абонента среди местных педагогов. А чем они занимаются? — спросил я.
Огородами, цветами — на продажу, некоторые кролями, свинок откармливают,
кур разводят, конечно, смотрят телевизор — у всех цветные, — ну и пьют
по затычку. Остальные жители занимаются тем же, но еще и воруют: на
мясокомбинате в первую голову, и на всех прочих местных предприятиях,
всюду найдется что украсть.
Анатолий Черняев, сотрудник Международного отдела ЦК КПСС, житель Москвы:25.04.1976.
Вчера утром пошел в молочную и булочную. Народу!.. Ворчание-симфония
случайной толпы: мол, вот, нет порядка, не могут организовать дело, две
бабы на столько народа и не торгуют, а ящики перетаскивают, да коробки
вскрывают. Выходной день, а тут стой в очереди и продуктов никаких нет. о
твороге уж забыли, как он пахнет и т. д. и т. п. И вдруг над всеми
грубый голос мужика лет 40.

— А что вы хотите! У нас система такая. Эти бабы (продавщицы) не
виноваты. Виноваты те, кто за зеленым забором икру жрут. У них там и
творог есть. А у нас в стране хозяина нет. Хозяин только и делает, что о
светлом будущем коммунизма выступает, а с каждым годом все хуже и хуже.
Так и будет, пока хозяина настоящего нет. И т. д.

Никто не удивился, не возмутился. Это, видимо, привычное дело — такие
речи в магазинах. Толпа в основном поддакивала и благожелательно
комментировала, в том числе молодой милиционер, стоявший в очереди за
молоком. А, я извиняюсь, член ревизионной комиссии КПСС стоял и
удивленно помалкивал. Да и что он мог сказать, когда у всех остальных
«факты на прилавках». В булочной бабы передрались из-за куличей, а когда
в проеме полок раздался голос: «Больше нет, все! И не будет!», поднялся
такой гвалт, что я готов был опрометью выскочить за дверь.



13.07.1980. Прочитал тут очередной бюллетень, который издает
оргпартотдел ЦК и КПК. Мурманская и Архангельская области — спекуляция
при продаже и перепродаже «Жигулей», «Волг», «Москвичей» достигла
необозримых размеров. Причем, занимаются этим работники райкомов,
исполкомов, горкомов, начальники всяких трестов и объединений, т. е. те,
которые имеют возможность поставить себя и своих родственников в первые
номера очереди на покупку машины из квоты, отпускаемой области, городу и
т. д. Зарабатывают большие деньги на этом. А «выводы»: как правило,
выговор, строгий выговор. Только одного (зам. зав. отделом пропаганды
Мурманска) исключили из партии — уж слишком лихо «работал» на глазах
общественности.

06.07.1985. С утра играл в теннис два часа. По пути домой зашел в
магазин купить овощей. Там от директора до продавщиц все пьяные. Им
закон об алкоголизме не писан. Попробуй, уволь. Найдешь кого взамен? На
другой день зашел в овощной магазин на ул. Герцена. Полчаса стоял в
очереди. Товар, хотя и с грядки, — ужасающего вида. Бабы скандалят с
директрисой, той палец в рот не клади, к тому же тоже пьяная.







Владимир Швец, композитор, педагог, житель Одессы:07.07.1971.
С утра простоял два часа в очереди, пока уплатил за квартиру.

17.07.1980. Пошел к магазину грампластинок, надеясь, что халтура уже
распродана и можно будет зайти и посмотреть новинки. Увы, у входа
толпилась озверелая очередь. Раза четыре меня выталкивали из очереди и
обругали «старым стервом».

Лев Левицкий, литературовед, житель Москвы:

28.10.1978. Чтобы купить что-то к обеду, вынужден был смотаться за
продуктами. В магазинах толпы. Ни к чему не подступишься. Скользнув
взглядом по очереди, видишь, что большую часть ее составляют
иногородние. Избалованные относительным достатком, москвичи в ярости.
Только и слышишь шипение: понаехали черт знает откуда, житья от них
нету. Я гнева этого не разделяю. Живущие вне Москвы ничем не хуже нас,
москвичей, и вряд ли сыщется философ, который сумел бы объяснить, почему
харчиться они должны хуже, чем мы. Ходят слухи, что нас, членов СП
(прим. — Союза писателей), прикрепят к магазинам в районах, где живем, и
еженедельно будут снабжать продуктовыми заказами.



01.09.1982. Ходил я по Каунасу, где увидел свет и прошли первые 12 лет
моей жизни, но стоило мне открыть рот и произнести русские слова, как
ловил на себе недоброжелательные взгляды, ежился под ними и сознавал,
что иначе быть не может. Что бы ни делалось у меня внутри, практически я
оккупант, москаль, представитель империи. Это в Москве я жид пархатый.
Страшно подумать, что может произойти в будущем, сколько крови
прольется, когда националы начнут добиваться своего. А бунт может
случиться уже в будущем десятилетии. Наш чичероне Яша привез нас на
своем «Москвиче» на зеленую гору, где расположен рынок. Возле рынка
хозяйственный магазин, перед дверью которого змеилась длиннющая очередь.
Вдруг раздался зычный голос, который что-то прокричал по-литовски. Яша
перевел: «Ну что, дал вам социализм краску? Стойте, стойте, олухи, может
быть, вам и достанется какая-нибудь краска».

Борис Вронский, геолог, исследователь феномена Тунгусского метеорита, житель Москвы:16.02.1976.
Утром поехал на Сокол, собирался погулять с Наташкой. По дороге заехал в
магазин «Семена» около Новокузнецкого метро. Пришлось около часа
постоять в очереди. Купил почти все необходимое для огорода, за
исключением укропа.


Николай Троицкий, студент ГИТИСа, житель Москвы:

17.12.1982. Сегодня искал масло — в одних магазинах нет, в других есть
соленое (говно), в третьих — дикая очередь. Ирвинг Стоун (прим. —
американский писатель), с барского взгляда, заявил в интервью, что
очереди стали меньше, а продуктов больше. С чего он это знает? Ему и
здесь, и там всего всегда хватало. Или вежливость, или переврали
переводчики — обычная порция лжи, или врет уже Стоун, щедро накормленный
и принятый (под контролем КГБ — даже за тем, как он справляет нужду —
это он из вежливости не увидел?).
Дмитрий Каралис, писатель, житель Гатчины:23.08.1983.
Зеленогорск. Был в городе. Стоял в очереди за камбалой в магазине
«Океан». Очередь на час, не меньше. Разговоры, как фаршировать щуку,
судака и прочая дребедень. Успел прочитать половину книги. Подошли
мужчина с женщиной, попросили у продавца без очереди. Скорбно показали
всем фиолетовое свидетельство о смерти.

— Мы, — говорят, — с похорон. Очень камбала нужна. — И долго выбирали,
придирчиво перекладывая ледяные доски.

Альфред Сайвальд, бывший инспектор уголовного розыска, житель Москвы:

19.04.1984. С понедельника иду на курсы шоферов. Буду учиться 5 месяцев.
Стипендия 47 рублей, но думаю, что как-нибудь просуществую. Справку
отнес сегодня, потом ездил по магазинам, искал конфеты в коробках, но
так и не нашел. За тортом «Птичье молоко» — очередь по записи на
несколько дней вперед. Конфеты мне необходимы: надо отблагодарить тех,
кто помог мне устроиться на работу. Смешно, даже конфет не могу достать.

Николай Работнов, физик-ядерщик, житель Москвы:

09.04.1977. Песенка из очереди за мясом в Страстную пятницу:

«Мы сменяли хулигана
На Луиса Корвалана
Где бы взять такую б...,
Чтоб на Брежнева сменять?»

На ту же тему. Некто вбегает по ошибке в магазин «Океан»:

— Мяса у вас нет?
— У нас нет рыбы! А мяса нет в магазине напротив!

Вспоминается шутка, приписываемая академику Н. Боголюбову насчёт
вакуумов — пионного, электронного и т.д. — чем отсутствие пионов
отличается от отсутствия электронов: «Мне воды без сиропа, пожалуйста.» —
«Вам без вишнёвого или без малинового?»

Юлия Нельская-Сидур, преподаватель, литератор, житель Москвы:20.04.1973.
Сегодня я прошлась по магазинам по Комсомольскому проспекту. Как истая
советская гражданка, которая живет по принципу «хватай, что дают, а то
потом не будет», я наткнулась на клюкву в пластмассвой упаковке, уже
некоторое время исчезнувшую. Дима очень страдает без этой клюквы. За
свою жадность — я схватила десять штук — я тут же поплатилась. У меня
были авоськи, и я еще купила какао, так как оно тоже становится
дефицитом, хлеб, что-то еще. Три пластмассовых клюквы не выдержали,
прорвались и потекли. Я как угорелая неслась к мастерской, истекая
клюквой, сердобольные граждане кричали мне вслед, что у меня что-то
течет. В итоге пришлось мне остановиться, выкинуть три банки (о ужас!) и
с липкими авоськами продолжать свой путь, даже не страдая, оттого что я
не стою в совершенно безумной очереди за хреном в майонезовых баночках.
Господи, неужели у нас всегда будут очереди! Еще я исхитрилась ухватить
три сетки с яблоками. Эти сетки только поднесли, и я успела их ухватить
до того, как установится за этими яблоками длиннющий хвост.

Георгий Елин, литератор, житель Москвы:19.08.1979.
Подруга завлекла в странную компанию (решила меня приодеть, и её
знакомые как раз кожаный пиджак из «Берёзы» толкают). Зашли, а там
пьянка гудит, нас тут же за стол усадили. Пока ели-пили молча, я думал,
что коллектив — из модельного подругиного окружения: стол от дефицитной
еды ломился, все ребята одеты с иголочки. А когда они рты раскрыли —
трое парней оказались грузчиками, а их подружки кассиршами и продавцами.
Получил ворох ценной информации. Оказывается, у нас на все продукты, от
яиц до коньяка, заранее заложен процент потерь на разгрузку-перевозку,
за счёт чего грузчики и живут-процветают: пришёл товар без боя — весь
остаток (уже списанный) делится меж своими, и обидеть грузилу — не
приведи Господь: так может откантовать привезённое, что его сразу в
ликвид переводить придётся. Коронной назидательной байкой, под визг и
хохот, шел рассказ хозяина дома, как он одному жлобу два ящика коньяка о
бетон пола грохнул, и с него ничего не возьмёшь: тара слабая оказалась
(ау, товарищ Зощенко!).

Он, парень лет 20—22-х, грузчик в магазине «Чай» (историческом, на
Мясницкой), поведал, что место это купил за полтора куска, а главная его
мечта, как только бабки поднакопит, — в ресторан грузилом устроиться. Я
не различил карьерной перспективы: не один хрен? Все вылупились на
тупого: разницы не просекаешь? — в магазине чай да сахар с конфетками, а
в ресторане — всё, от хлеба до икорки!..

После моего вопроса за столом возникла пауза — насторожились на
пришлого: журналист? часом не из «Советской торговли»? Но быстро
успокоились, даже рассказали, что все они стоят в очереди на посадку —
магазины регулярно и основательно трясут, кому-то нужно за всех
отдуваться: статьи не лютые (года на два-три), но почти все с
конфискацией имущества, и тут работает свой кодекс чести: по выходу
ущерб компенсируют, и место в торговой сети гарантировано.

Марк Харитонов, писатель, житель Москвы:01.10.1977.
Меня приводят в замешательство нынешние очереди. Я помню, как стояли
когда-то за хлебом, за керосином, сам стоял — и что было делать? без
насущного не проживешь. Сейчас очереди за апельсинами, за солеными
огурцами — ладно, сам не стою, но людям хочется. Но вот в Ленинграде два
дня назад очередь перед открытием Пассажа, верней, толпа, запрудившая
проход. Неизвестно, за чем; откроют магазин — видно будет. Очереди в
ювелирные магазины — за кольцами золотыми, за японскими бриллиантами. И
не аристократы, отнюдь — черт знает кто; удивляться, откуда у людей
деньги, я уже перестал.

И вот две вчерашние очереди. Одна в кондитерском «Праги»: с двух часов
(а дело было в пять) ждут, пока принесут какие-то особые торты (простые
торты стоят — пожалуйста). Неужели такова страсть к этому именно
лакомству, чтоб ради него выпустить на очередь три (а то и больше) часа
жизни? (Да может, ничего еще и не привезут.) Вечером в 10 часов вышел
опустить письмо — у почты толпа: занимают до утра очередь за подпиской
на газеты.
Это уже начинает походить на психическую болезнь.

Александр Чудаков, филолог, житель Подмосковья:16.05.1972.
Накануне приезда Л. в субботу пошел в магазин — купить что-нибудь из
еды. Стоял в одной очереди за ветчиной 30 минут — кончилась; за фаршем в
другой 30 минут — тоже кончился; за молоком тоже минут 20. Это день был
как символ загубленных часов, дней, месяцев на магазины, очереди,
добывание самых простых продуктов питания.
И конца нет — только все хуже. Будь проклято все. Как Л. сказала
Паперному — Нам цензура не мешает самоосуществиться. Мешают очереди в
магазинах.
Горе от ума.

Св. Косма Этолийский


В далеком 18-м веке, среди стонущих под турками греков, проповедовал Христа и принял смерть за проповедь Св. Косма Этолийский.

Это был человек чрезвычайных дарований. До 20-ти лет не знавший
алфавита, он выучился в зрелых летах, постригся в монахи и, пройдя
искус, пошел проповедовать Евангелие своим соплеменникам. В своих
поучениях святой возвышался умом до пророчеств и говорил много такого,
что никак не могло быть понято современниками. Однако нами это не просто
понимается, но видится на каждом шагу.

«Вот, — говорил он, — будет бежать по дороге быстрее зайца повозка
без лошадей». Современники лишь пожимали плечами, а мы видим вокруг
обилие машин и понимаем смысл сказанного.

«Вы уедете жить на другое место, а на ваше приедут чужаки». Мы и
видим волны миграций, спровоцированных то войной, то бедностью, то еще
чем.

Воры, говорил Косма, будут жить не в горах и лесах, а в городах.
Будут одеваться богато и жить на широкую ногу. Ну да, говорим мы, тысяча
карманников в год не наворует того, что хапнет за раз финансовый
спекулянт в очках с золотой оправой.

Много говорил святой об образовании. Во множестве бедных сел Греции и
Албании не было ни храмов, ни школ. Святой способствовал возникновению
того и другого. При этом на школу смотрел как на помощницу Церкви. Сама
грамота виделась как способ постичь знания полезные, стряхнуть с плеч
унизительное рабство, познать глубины веры.

Но, содействуя народному образованию всемерно, Косма говорил: «Беды к
вам придут от грамотных». И еще: «В школах будут учить такому, что вам в
ум не влезет».

Очевидно, внушенное Духом и сказанное человеком касается
не противоречий в словах Космы, а разных типов образования. Есть знания,
облагораживающие человека, но есть и знания, придающие греху видимость
законности. Ложное направление ума санкционирует извращение жизни, и оно
едва ли не страшнее полной безграмотности.

У народа нашего (как и у народа греческого) в крови – уважение к слову
написанному. Это потому, что место главной книги и занимала и продолжает
занимать еще Библия. О чем бы ни пошел спор, можно и сегодня услышать:
«А где об этом написано?»

Естественно было при этом простым людям смотреть на городских
грамотеев, как на небожителей. От них ожидалась вместе с грамотностью и
чистота намерений, и бытовая опрятность, и высокая нравственность
поступков. Но, действительно, всенародное горе, если приходит, то — от
образованных.

В житии Силуана Афонского описывается случай с книгоношей.
Отец Силуана был человек чудесного сердца, но неграмотный. А грамотных,
как положено, очень уважал. И однажды принял в дом разносчика книг,
надеясь вечером послушать того о «вещах Божественных». Тот же, на
удивление и возмущение отца, оказался атеистом и понес свою околесицу
про земной рай и всемирное счастье. Огорченный крестьянин после говорил:
«Я думал, он умный. А он дурак».

Образованный человек не просто способен быть
дураком, и нет в этом никакого оксюморона. Образованный человек умножает
риск стать дураком ровно настолько, насколько он образован. Это мысль
тяжелая и парадоксальная, но народ наш ее понял (понимал раньше), чем
показал свою внутреннюю глубину.

Простак если и согрешит, то грех грехом назовет, а значит, рано или
поздно покается. А «образованец», умный в своих глазах, столько пыли
вокруг себя поднимет, что пыль эта станет настоящей дымовой завесой и
для его грязных делишек, и для других людей, соблазненных его теориями.

В «Братьях Карамазовых» все подлинные негодяи и с образованием, и с
претензией. Вот как ловко отец семейства Федор Карамазов расправляется
на словах с идеей ада.


Федор Павлович Карамазов
в исполнении Марка Прудкина

Меня, говорит, бесы в ад крючьями потащат и не могут не потащить.
Кого же и тащить, если не меня? Но я думаю: «А откуда у них крючья?
Фабрика, что ли, в аду есть?» Потом он развивает мысль о том, есть ли в
аду потолок. Должен ведь быть. Потом, доведя все до путаницы и абсурда,
сам ад высмеивает как явление абсурдное и несуществующее. А напоследок
возвышает оскорбленный глас: «Так где же правда? Ведь я первый достоин
ада, а его нет!»

Действительно, с такими мыслителями из низов революции было из какого
яйца вылупиться. Нынешние срамники не так изобретательны. А этот и
обосновал нравственную необходимость ада, и «доказал» его отсутствие, и
выдал сам себе санкцию на прочее греховное житие, сопровождаемое муками
благородного сердца. Каково?!

Ум человеческий без молитвы есть второй сатана.
Изворотливый и хитрый, он вьется кольцами, как змей, и в это время он
одновременно и гадок, и страшен.

Итак, Федор Павлович обсмеял ад, как бы говоря: «Я такого ада не
боюсь. Впрочем, и не верю в него вовсе». Значит – гуляй, душа. Теперь
остается с Раем расправиться, опровергнуть его существование или
высмеять. Иначе рай на земле строить нельзя. Иначе – противоречие, а
сатана – великий любитель логики.

Для этой работы тоже нашлись мастеровые. Вот, хотя бы, Бальмонт.

Мне ненавистен был бы Рай

Среди теней с улыбкой кроткою,

Где вечный праздник, вечный май

Идет размеренной походкою.

Можно кричать: «Хозяин, готово!»

Сами придумали нечто скучное и бестелесное, сами же отворотились от
него, скривившись, и сказали: «Я в рай не хочу. Там скучно. Да я и не
верю в него вовсе».

Вывод тот же: гуляй, душа! Если сам поэт такого вывода не
сделает, то за него этот вывод сделают заинтересованные лица и
толкователи творчества. Но вывод таки будет произнесен, и даже
провозглашен, уже неважно – кем.

Поэты и прозаики – это несомненные грамотеи. Говоря о том, чего не
знают, и смеясь над тем, чего не понимают, грамотеи сии наслаждались
гражданским миром и защитой законов. Многие также пользовались
дворянскими привилегиями и выгодами высших сословий, и при этом
непрестанно будили лихо в своем, «без руля и без ветрил» носившемся по
волнам воображения, творчестве.

Лихо, наконец, проснулось. Пришла беда от образованных. «Только вот
жить в эту пору прекрасную» пришлось не восторженным фантазерам и не
идейным разрушителям основ, а следующим поколениям, к которым
принадлежим и мы.

Выбираться из идейного дурмана, доставшегося нам по наследству, есть
наш жизненный подвиг. Подвиг не в смысле того, что мы – отчаянные
храбрецы. А в смысле того, что нам сдвигать с места и дальше двигать
телегу, всеми четырьмя колесами увязшую в мысленной каше, оставленной
образованными атеистами. Для современности картины можно заменить телегу
на «Жигули», но суть остается прежней.

И подходы не поменялись.

Любитель греха должен и нынче сначала выписать себе справку,
разрешающую грешить и облегчающую муки совести, и лишь затем грешить с
удовольствием. И здесь срабатывает тот же механизм.


— Попы плохие. Церковь «не такая». Значит, верить и молиться не буду.
Совсем не буду и никогда. Разве у заезжего сектанта проповедь послушаю
или с буддистом помедитирую. И, значит, никто мне не указ. Значит, живу,
как хочу, и в душу мне не лезьте.

Это очень часто встречающийся монолог оскорбленного сердца. Он же –
санкция на полное самоуправство и мелкое пакостничество. И все это –
наследие «образованщины». Обсмеяли то, чего не узнали и не поняли, и –
гуляй душа

Народ наш долго был неграмотным, но беда эта касалась в основном
неумения читать Библию. И борцы за народное просвещение, даже из
неверующих, имели всегда за цель только одно – поднять нравственный
уровень народа с помощью света наук. Они по наивности и подумать не
могли, что знания без веры не только не исцелят, а окончательно добьют
несчастный народ. Для них это предположение было бы сильной фантазией, а
для нас – очевидный факт.

Беды пришли к нам через образованных. Веря в исцеление подобного
подобным, стоит ждать теперь и врачевства от правильного образования,
связанного с Богом, а не враждующего против Него. И если есть уже немало
храмов в местах скорбей и временных тягот, как то в больницах, тюрьмах,
на кладбищах, то необходимо появиться большему числу храмов и в ВУЗах, в
школах и лицеях.

Если только мы сумеем соединить наукообразное варево с
солью веры, то уменьшится количество тюрем и не так быстро будут
заполняться кладбища.

О, кто бы чашу с высшим образованием уравновесил чашей истинной веры,
чтобы нам не сходить с ума и не гнить заживо от сомнительного
многоумия?!

Сможем ли?

Сумеем ли?
Ведь то, что говорил Косма о беде, пришедшей от образованных,исполнилось с очевидностью. И не только это. Вот еще что говорил он

непонимавшим слушателям, и что мы видим собственными глазами:

— Придет время, когда земля будет опоясана одной ниткой (Это телеграф, а после – всемирная паутина).
— Придет время, когда люди будут разговаривать из одной дальней

местности с другой, например, из Константинополя с Россией (А это —
телефон).

— Вы увидите, как люди будут, словно птицы, летать над землей,
низвергая пламя на землю (Это бомбардировки, хотя бы и недавние в
Ливии).

— Люди станут бедными, так как не будут иметь любви к деревьям и растениям (К этому слову стоит прислушаться).

— Когда станут управлять молодые, придет беда (Современность, списанная с натуры).

У нас есть только один вариант непостыдного будущего. А именно: если

спросят Русь, эту птицу-тройку, словами Гоголя: «Куда несешься ты?», то
чтоб ответила она: «Спешу в храм воспевать Святую Троицу, Отца и Сына и
Духа Святого».

Иначе так и будет наша тройка стоять, как телега, всеми четырьмя

колесами в той грязи, в которую завезли ее безбожники с дипломами о
высшем образовании.







Прости нас Украина!!!

Последний месяц меня почти убедительно и крайне настойчиво подводили к мысли, что я – клятый москаль. Воинствующий фашист и шовинист, преступник перед невинно оклеветанной мной «ненькой» Украиной и главным на сегодня достижением ее, украинской, государственности – Майданом. И вот сегодня я проснулся, посмотрел новостной блок на Euronews, потом переключил на CNN, еще полчаса набирался храбрости и собирался с мыслями и наконец понял – я готов. Готов искренне склонив голову покаяться вот хоть у монитора, а хоть и на самом Майдане. Покаяться от себя лично и от всех, уверен, еще не прозревших кацапов. Покаяться и повиниться за все...
И в первую очередь, простите нас за то, что подстрекаемый лживой московской пропагандой в 1654 году гетман Богдан Хмельницкий заключил союз с проклятой царской сатрапией. Знаю, точнее мне открыли на это глаза, что в тот роковой миг Украина была процветающей и могучей державой от моря и до моря (просто она умело скрывала свои истинные размеры от завистливого соседа на востоке), состояла в братской Унии с Польшей и под ее миролюбивым, проникнутым духом добросердечия правлением была в шаге от полного вымира... простите, сбился, от окончательной евроинтеграции.
Но тут мы, москали, первый раз за много веков отлучили вас от долгожданной Европы. А все ужасы шляхтского правления на Незалэжной, которые так красочно описывали Сенкевич и Гоголь, так то явно была клятая москальская пропаганда, так сказать – предтеча Russia Today и киселевщина 19-го века.

 Нет, настоящий ужас наступил как раз после коварного и подлого объединения с царизмом. Подлые русские цари возрождали украинскую культуру и письменность, строили на Украине города, бережно пестовали самобытных писателей и художников – Тарас Шевченко, Леся Украинка, Николай Гоголь – вот лишь немногие имена, за которые я искренне и коленепреклоненно прошу прощения перед украинским народом и революционным Майданом.
 А еще за гнусные царские «подарки» - злобную месть ненавидящего все украинское русского правительства и русского народа – Сумскую, Черниговскую, Полтавскую, Черкасскую, Киевскую, Житомирскую, Хмельницкую, Тернопольскую, Ровненскую, Волынскую области современной свободной от кацапского гнета Украины, которые были отвоеваны у цивилизованных соседей-басурман и включены в состав Украины в 1654-1917 гг. Простите нас, дикарей и варваров, за то, что русский солдат порабощал от иноземцев эти земли и по царскому указу, словно с барского плеча, отдавал вам.

Конечно, историческая справедливость была немного восстановлена в 1917-22 гг. когда немецко-австрийские и польские части вернули в цивилизованную Европу большую часть Западной Украины и начали процесс демократизации местного населения от всего, что плохо лежит и способно приносить прибыль. Но большая часть Украины осталась под нашим, российским, гнетом и продолжала мучиться и стонать.

 Новые власти были еще более жестоки и коварны – они отдали в 1917-32 гг. в состав Украинской ССР Харьковскую, Луганскую, Донецкую, Запорожскую, Херсонскую, Николаевскую, Одесскую области. Столетиями эти земли входили в состав России, но мы отдали их вам, как табун троянских лошадей, чтобы преступно преумножить вашу экономику и ваш республиканский бюджет, создать мощные промышленные центры имперского гнета и насаждения москальского, рабского, духа!

 Простите нас за это, пожалуйста!


 Но и это не все. Число преступных деяний моего злобного и завистливого до украинской державности народа неисчислимо. В 30-х годах прошлого века мы специально организовали голодомор – страшный геноцид украинского народа, убив миллионы лучших и самых достойных сынов вашей Родины. Чтобы замаскировать это бесчеловечное злодеяние мы поручили его проведение грузину Сталину и устроили еще больший голодомор на Урале, в Поволжье, в Казахстане, чтобы убить во много раз больше русских и спрятать от суда Истории наш коварный замысел.

 Но самое страшное преступление перед украинским народом мы совершили в 1943-45 гг. Едва только забрезжил рассвет новой евроинтеграции над многострадальным украинским народом в виде немецко-фашистских освободителей от «жидовско-комиссарского ига», едва лишь честные украинские парни и девушки из отрядов УПА и первого «Трезуба» начали расовое очищение родной земли от евреев, белорусов, русских и поляков, как красные орды завоевателей «завалили трупами» благородных немецких национал-социалистов под Москвой и Сталинградом, применили непропорционально и чрезмерно силу под Курском и пошли освобождать вашу землю от немецко-фашистской нечисти.

 Точнее, это для нас она была нечисть, а сейчас, благодаря немногочисленным российским правдивым СМИ, вроде «Дождя» и «Эха Москвы», благодаря вашему УНИАН-ТВ я узнал, наконец, что это были воины-освободители, братья по оружию славных «лесных братьев», последняя надежда закованной в цепи славянского братства Украины на европеизацию, колонизацию и расовый «Новый порядок».

 Сегодня я с горечью понимаю, что нам надо было летом 1943 года заключать мир с шатавшейся от потери крови Германией и оставлять вас под мудрой рукой Третьего рейха. Вы бы и сами, безусловно, освободили себя. Ваши отряды головорезов... простите, отважных воинов УПА были настолько грозным врагом, что целые немецкие дивизии драпали в ужасе при виде хотя бы одного украинского полка. Немецкие генералы так боялись гениальных стратегов и тактиков лесной войны типа Кононца, Шухевича и Бандеры, что не решились даже упомянуть об их боевых подвигах и громких победах над стариками, женщинами и детьми в Белоруссии и на Волыни, в Бабьем яру и под Краковом то ли из уважения к бывшим камрадам по оружию, то ли из страха перед Нюрнбергским трибуналом.

 Но – мы пришли. С боями переправились через Днепр и неудержимой огненной волной покатились дальше, на Львов, Варшаву и Берлин.

 Это было тяжелое для Украины время. Тысячи отъявленных украинских воинов - головорезов и душегубов пали от москальской руки, а вместо них за упавшим железным занавесом преступный сталинский режим напрягая все силы восстанавливал не только Россию, но и вашу так и не ставшую опять частью единой Европы Родину. Параллельно и сразу после войны тиран Сталин преступно присоединил к вам Львовскую, Ивано-Франковскую, Черновицкую и Закарпатскую области.

 Истребив и отправив в Сибирь лучшие силы украинского народа мы гадили уже только по мелочи. Строили заводы, дороги, мосты...

 Поэтому я смиренно и с чувством глубокого и искреннего раскаяния прошу у вас прощения за строительство Штеровской ГРЭС за 12 электростанций мощностью 1 млн кВт и выше: Углегорскую ГРЭС, Запорожскую ГРЭС, Криворожскую ГРЭС, Бурштынскую ГРЭС, Змиёвскую ГРЭС, Ворошиловградскую ГРЭС, Старобешевскую ГРЭС, Приднепровскую ГРЭС, Славянскую ГРЭС, Ладыжинскую ГРЭС, Трипольскую ГРЭС, Кураховскуюю ГРЭС.

 Простите нас за строительство Чернобыльской Ровенской, Южноукраинской, Запорожской, Хмельницкой АЭС.

Простите нас за мощнейший даже по советским меркам промышленный и угольный комплекс в Донбассе. За разработку Днепровского буроугольного бассейна. Простите за множество построенных нефтепроводов, крупнейшие из которых: нефтепровод «Дружба», Долина — Дрогобыч, Куйбышев — Лисичанск — Кременчуг, Гнединцы — Глинско-Розбишевское — Кременчуг — Херсон, Херсон — Одесса, Ахтырка — Глинско-Розбишевское. Отдельное покаянное слово за газопроводы, эти путы кремлевского энергетического рабства: «Союз» (Оренбург — западная граница СССР), Уренгой — Помары — Ужгород, «Братство» и другие.

 Простите нас за построенные заводы «Запорожсталь», «Азовсталь», «Криворожсталь», «Днепроспецсталь» (первый электрометаллургический завод качественных сталей в СССР и один из первых в мире), Никопольский Южнотрубный завод, Запорожский ферросплавный завод и другие.

 Простите нас, украинцы, за металлургические заводы имени Г. И. Петровского и имени Коминтерна, Днепровский металлургический комбинат им.Ф.Э. Дзержинского, «Запорожсталь» и «Днепроспецсталь», «Криворожсталь» имени В. И. Ленина, Донецкий металлургический завод имени В. И. Ленина, Макеевский металлургический комбинат имени С. И. Кирова, Енакиевский металлургический завод, Коммунарский металлургический комбинат, Краматорский металлургический завод, «Энергомашспецсталь», Константиновский металлургический завод) металлургические комбинаты имени Ильича и «Азовсталь» имени С. Орджоникидзе, а также Броварской завод порошковой металлургии.

 Простите нас за Запорожский ферросплавный завод, Никопольский ферросплавный завод, Стахановский ферросплавный завод.

Я краснею от стыда, когда осознаю, что в результате москальской колониальной политики Украина по объёму промышленной товарной продукции и стоимости основных производственных фондов УССР занимала 2-е место после РСФСР, а по производству ртути, ильменитовых, рутиловых и циркониевых концентратов — 1-е место в стране.

 Перечисленное лишь капля в море нескольких тысяч промышленных предприятий и уникальных наукоемких производств, которые были созданы в период с 1945 г. по 1991 г., чтобы навсегда поработить и уничтожить Украину и гордый украинский дух!

 И, конечно, мы отдали вам Крым. Это неслыханное преступление перед Украиной никогда не будет искуплено в должной мере и даже то, что  он перестал быть частью вольной, идущей к свету европейской культуры и цивилизации страны, никогда не исправит эту позорную страницу нашего бесчеловечного ига!

 Но ни одна тюрьма не стоит вечно! И в 1991 году вы, украинцы, избавились от цепей нашего рабства, обрели долгожданную свободу и независимость. И первое, что вы – совершенно правильно! – решили сделать: избавиться от «совка», от самого духа прежней рабской жизни в проклятой семье советских народов. Тогда вы избавились от него в первый раз. Потом снова избавились от него окончательно в 2004 году, наконец, сейчас вы в очередной раз, уверен, не в последний (!) окончательно избавляетесь от «совка» в себе и окружающей жизни.

 Да, в предыдущие два раза у вас не все получалось, вы шли путем проб и ошибок, но ваша дорога была верной! Пока мы, русские, заново по осколкам собирали почти полтора десятилетия рабские атрибуты Советской империи, несмотря на разъедавшую нас коррупцию и тотальное отсутствие объединяющих нас, русских варваров, идей и идеалов, вы смело и гордо шли вперед.

 За 23 года ваши правители и правительства продали и развалили проклятую советскую промышленность, избавились от самых основ клятой москальской науки, даже армию свою – это главное наследие гнусного «совка» - ваши президенты и министры обороны продали, разграбили и развалили.

 Ветшали ваши дороги, устаревали могучие фабрики, замирали шахты... Сегодня «совок» почти уже вышел из вас, осталось последнее и самое трудное – добить образование, культуру, социальную сферу, провести самые дикие и антисоциальные реформы. Кроме того, убежден, вам надо вернуть соседям все переданные вам нашим преступным режимом земли (я знаю, вы уже начали этот путь, но Крым - это лишь самый первый шаг из множества еще предстоящих вам в ближайшие годы) и тогда перед вами откроются двери в счастливое капиталистическое будущее.

Точнее, открылись бы, если бы не одно «но». Это мы – наша главная вина, я понял это теперь ясно и отчетливо - в самом факте нашего существования. Мы можем прекратить ездить к вам, может прервать дипломатические отношения и закрыть границы, но пока существует Россия и русский народ ваши правители всегда найдут возможность свалить на нас любую проблему, преступление, неудачу. Вообще – все.

 Мы можем и должны повиниться перед вами за все свои преступления и вины, но вот исчезнуть окончательно как страна и народ мы как-то еще не готовы. Дурацкий патриотизм, знаете ли, национальная гордость, единство перед общим врагом и общей бедой и прочие атрибуты рабского «совка»... Согласен, дикари-с, что с нас взять кроме анализов и тысячелетней истории.

 В общем, наверное, нам придется остаться, а вам научиться мирно и незалэжно жить рядом с нами. Или сделать то, что делали те, кто не мог примириться с фактом нашего существования – бросить нам вызов. И приготовить себе заранее теплые схроны и вкусные галстуки.
 Потому что в одном ваши нынешние учителя и наставники правы – мы не умеем останавливаться на полпути. Летать так летать, стрелять так стрелять... Так что вы уж нас простите и как-то уже выбирайте!
                                                                                                                                                                                         Автор Александр Петраков